Аристотель, который как никто способствовал становлению натуралистического умозрения, безусловно, твердой рукой выкорчевывал в своих построениях все платоновские искусственные трактовки мира (как творения и строительства). Однако, вспомним, как он определяет в «Категориях», что такое «род» и «вид». «И так же как первые сущности, пишет он, относятся ко всему остальному, так и вид относится к роду: вид есть подлежащее для рода, ведь роды сказываются о видах, виды же не сказываются о родах. Значит, ... вид в большей мере сущность, чем род» [1, с.57]. Конечно, на сами роды сказываются о видах, а рассуждающий человек, который, размышляя, переносит признаки от рода к виду, но не наоборот. Не получается ли тогда, что условием существования родов и видов является деятельность человека? Вероятно, смутно понимая это, Аристотель в своих логических исследованиях говорит «через и», что он ведет исследование, изобретает и выявляет способ.
С одной стороны, Платон говорит о том, что существует мир идей, которые не подвержены изменениям, божественны. С другой («Тимей»), что этот мир создан Демиургом, который замыслил, рассчитал и построил космос. При этом Демиург подозрительно напоминает самого Платона, но, конечно, последний сказал бы, что он всего лишь подражает творчеству Создателя. Приступая к обсуждению совершенного государства, Платон, вместо того, чтобы «вспомнить» идею такого государства, что и есть по Платону размышление и познание, пишет: «так давайте же займемся мысленно построением государства с самого начала» [11, с.130]. Так может рассуждать не ученый, а скорее проектировщик или инженер. С точки зрения Платона, познать мир это и уяснить (вспомнить) соответствующую идею мира, и мысленно воспроизвести создание (творение) мира, пользуясь при этом числами и расчетами. Итак, вопрос: мир существует или создается, точнее, конституируется? (ведь считается, что мир это не только объект деятельности, но и квазиестественное образование).
Истолкование познания у древних и средневековых философов
Но в ХХ столетии культурологи показали, что в разных культурах (архаической, античной, средневековой, Нового времени) представления о мире и природе знания существенно различаются. Да и если внимательнее присмотреться к учениям основателей философии, то и здесь можно заметить противоречия.
Кажется, все прекрасно: узнаем, как устроен мир, и будем счастливо жить в соответствии с этим знанием. Но оказывается, сколько философских школ и научных направлений столько и представлений о мире. Еще Юм сетовал на этот парадокс: «Философы считают человеческую природу предметом умозрения и тщательно изучают ее с целью открыть те принципы, которые управляют нашим разумением... Они считают позором для всей науки то, что философия до сих пор еще не установила непререкаемых основ нравственности, мышления и критицизма и без конца толкует об истине и лжи, пороке и добродетели, красоте и безобразии, не будучи в состоянии указать источник данных различений» [20, с.6]. А Кант в «Критике чистого разума» пишет, что «неоспоримые и неизбежные при догматическом методе противоречия разума с самим собой давно уже лишили авторитета всю существовавшую до сих пор метафизику» [7, с. 618]. В XVII-XVIII вв., как и в классической античности, философы были уверены, что истина одна и разум в качестве верховной инстанции может быть только один.
Начиная с работ Платона и Аристотеля возникло привычное и уже, кажется, очевидное для нас представление, что существует мир, а человек его познает, получая о мире знание. Когда Платон говорит, что подлинное знание может быть только о мире идей, а Аристотель что нет знания о том, что не существует, они устанавливают именно этот взгляд на природу вещей, который Гуссерль назвал «натуралистической позицией». С античности в центре интереса философа и ученого, действующего в рамках натуралистического умозрения, стоят две проблемы знание и его объект, а в конечном счете строение мира.
Знание или схемы: познание мира или его конституирование?
Знание или схемы: познание мира или его конституирование?
Комментариев нет:
Отправить комментарий